В издательстве "НЛО" вышло второе издание знаменитой книги Владимира Паперного
Двадцать пять лет назад появилось сочинение, посвященное сталинской архитектуре, автор которого впоследствии был назван основателем российской культурологии. Со временем сочинение обрело название "Культура Два". Автора звали Владимир Паперный. "Во время присуждения ученой степени в РГГУ (двадцать лет спустя после написания работы) мне сказали, что я ни больше ни меньше как основатель российской культурологии. Мне выдали диплом: красную книжечку с вытисненным золотым двуглавым орлом. Для воспитанника Дома пионеров Сокольнического района это было сильным переживанием. Диплом был на английском языке, и там значилось "доктор культурологии". А в английском такого слова нет", - в одном из интервью вспоминает Паперный.
История создания впоследствии ставшей культовой книги такова. Владимир собирался стать писателем, решил сочинить роман о жизни родителей, о 1930-х годах. Усердно работая в архивах и библиотеках, копил материал для большой прозы. Роман он так и не написал, но собранный материал захватил его полностью, тем более что к визуальной среде Владимир был чувствителен с детства. Он вспоминает, что впервые увиденное здание МГУ произвело на него "впечатление какого-то чуда неземного, экзотического растения, ни на что не похожего", сильные эмоции будущий автор "Культуры Два" испытал и тогда, когда в нежном возрасте попал внутрь конструктивистского здания. Со временем, познакомившись с историей архитектуры, Паперный понимает, что и аскетические конструктивистские здания, и шикарные сталинские хоромы построены примерно в одно время. Переход от готики к Ренессансу происходил в течение веков, а здесь все спрессовалось в одно-два десятилетия. Как такое могло произойти?
Жизненные обстоятельства способствовали тому, что Паперный дал ответ на этот вопрос. Ему предлагают тему кандидатской диссертации по истории советской архитектуры 1930-х годов. Четыре года - диссертация готова. Владимир показывает ее своему научному руководителю, который после прочтения советует: "Замечательно! Спрячь и никогда никому не показывай". Паперный эмигрирует в Америку, оставив в Москве один машинописный экземпляр, который начинают перепечатывать и передавать из рук в руки. Так началась жизнь "Культуры Два".
"Культура Два" стала классическим произведением культурологии, без нее не может обойтись ни один серьезный исследователь советской культуры вообще и советской архитектуры в частности, без нее не может обойтись ни один студент, занимающийся историей России" - такова оценка одного профессора Гарвардского университета. А для нас, соотечественников Паперного, "Культура Два" не просто "классическое произведение культурологии". Для нас это и "самиздат" (долгое время книга передавалась из рук в руки в машинописи), и "тамиздат" (в 1985 году книгу выпустило издательство "Ардис" в Мичигане), и самая удачная первая попытка осмысления архитектуры сталинской эпохи, и, в конце концов, увлекательное чтение.
До появления этой работы сталинская архитектура воспринималась как нечто официозное, монструозное, не заслуживающее внимания неангажированного советским строем исследователя. Для интеллигенции эстетическую ценность представлял авангард, сталинская культура была чем-то отдельным и безусловно плохим. Паперный ввел сталинскую архитектуру в культурный контекст и показал "кровную", небесконфликтную связь авангарда 1920-х годов и соцреализма.
Автор "Культуры Два" представляет историю России как чередование "горизонтальных" растекающихся, свободных и "вертикальных" властных, затвердевающих периодов. Архитектура советского периода также рассматривается с помощью двух культурных моделей: Культуры один и Культуры два. Культура один связана с авангардом, мыслит себя как начало новой эпохи, решительно отказывается от прошлого, она характеризуется растеканием, механистичностью и представляет собой лирику. Культура два затвердевает, она склонна к эпосу и видит свое место в истории как финал мирового культурного развития. Культура один опирается на абстрактные понятия, исключает индивидуальность, Культура два опирается на имена и ориентируется на идеального человека, который никак не связан с реальными людьми, населяющими СССР. На презентации книги "Культура Два. Двадцать пять лет спустя" мы попросили Владимира Паперного ответить на следующий вопрос:
- Работает ли и сегодня предложенная вами в книге схема или она описывает лишь прошлое?
- Когда вышло первое издание книги, критики, благожелательно ее оценившие, говорили, что схема работает, когда речь идет о 1920 - 1930-х годах, но она оказывается менее убедительной при переносе в эпоху Петра или Хрущева. Я с этим согласен. В предисловии я написал, что хотел бы применить эту схему к другим историческим эпохам, но не считаю себя знатоком русской истории. На этот счет мнения разделились: одни убеждены, что на всю историю это распространять нельзя, другие - как раз в обратном. А если схема работает по отношению к прошлому, то можно попробовать применить ее при прогнозировании.
Я вижу в сегодняшней России элементы Культуры два, хотя господствуют другая идеология, другая экономическая система, другие отношения в обществе.
Очень многое проявляется в архитектуре, в которой наблюдается явственный поворот в прошлое. В архитектуре Америки, которую я знаю сравнительно хорошо, поскольку брал интервью для разных журналов практически у всех знаменитых американских архитекторов, сейчас происходит новый взлет модернизма. Многие молодые архитекторы разочаровались в постмодернизме и считают его страшным провалом в архитектуре. Появились новые конструкции, материалы, технологии. Возвращение к модернизму представлено рядом сильных имен: в Испании Сантьяго де Калатрава, в Лос-Анджелесе Фрэнк Гери и Том Мэйн, в Нью-Йорке Стивен Хол. В архитектуре там происходит очень много интересного.
В Москве же обнаруживается страшный ретроспективизм. Гриша Ревзин, которого я привык считать самым квалифицированным архитектурным критиком, назвал два московских дома вершиной архитектурного творчества: дом Михаила Филиппова во 2-м Казачьем переулке и дом Михаила Белова в Филипповском переулке. Дом Белова выкрашен золотой, синей, красной краской, чугунные колонны, звезды, медузы. Это настолько дико, что я не мог оторваться! Полчаса фотографировал этот плод болезненной фантазии. Для новой московской архитектуры характерна цитатность из прошлого, причем все цитаты смешаны, как это было во Дворце Советов. В любом сталинском здании видна установка на смешивание стилей. Жолтовского всегда критиковали за то, что он в чистом виде возрождает Ренессанс. Нам этого не надо, мы - итог развития человечества, поэтому мы вобрали все лучшее!
История, слава богу, не повторяется, но духом того, что Паперный назвал Культурой два, периодически веет и сегодня, напоминая нам о том, что расстаться с прошлым до конца мы так и не сумели. Очень не хочется соглашаться с Чеховым, сказавшим: "Русский человек обожает прошлое, ненавидит настоящее и боится будущего".
|
